Елена Шварц Редакторы: П. Успенский и А. Шеля Издатели: Л. Родичева, Е. Сенаторова, Д. Скоринкин, А. Панасюк Танцующий Давид. С.94-95; 1985 1978 Авраам и Троица Нет, не тому я удивляюсь, Что в полдень у шатра валяясь, Он увидал крылатых трех И сразу понял — это Бог. Но как — к нему не прикасаясь — Он понял сразу, что Господь, Источник жизни, смерти, тайн, Одет во плоть, Что он здесь — гость, а ты — хозяин? Тельца для тела заколоть. Мигнул, толкнул, оборотился — И хлеб в кадушках замесился, Потом толкнул слугу ногой, Скакнул тот на теленка нежного, И вот уж льется кровь рекой Под «му-у» смиренно-безнадежное. Надмирный, легкий и прекрасный Кусок тяжелый, ломоть красный Поднес к устам, вкусить не смог, Ест хлеб, сломав напополам, Пока с незагорелых ног Тяжелый первый груз дорог Смывает Авраам. Зачем коснулась кровь уст Его? Зачем Он Тройственный — так одинок? Ужели страдание наше — предчувствие, И наше отчаянье — только намек? Им хорошо там и светло, Но горестно одним, Крыло вливается в крыло, И нимб целует нимб. И шептались татарник, полынь и ковыль — Как спустились они в чечевицу, в зерно и пылинку, Уходили полями, петляли тропинкой, Авраам повалился в пыль. Тяжело он упал, руки робко тянул им вослед И не видит, что плюхнулся в космос всем телом, Переплеснут эфир, через край перелился свет, Лижет Бога пяту языком своим белым. Авраам свою шею подставил, как вол, И на ней утвердился Божий престол. И, как море, душа подымалась все выше, Вот уж в лодке ли, в люльке он Бога колышет. Они шли. Третий чуть отставал на закате, В винограднике алом надкусил недозрелую ягоду Он. Ту, в чью кожицу тонкую силой любви и заклятий, В чью оскомину будет навек заключен. октябрь – 15 декабря 1978