Елена Шварц Редакторы: П. Успенский, А. Шеля, Л. Родичева, Е. Сенаторова и Д. Соболев Издатели: Л. Родичева и Е. Сенаторова ЦСС 2021 1982 Спасение во сне от серых судей Мне цыганка сказала: «Иди на Закат, А потом поверни на Восток». Прыгал дактилем снег. Я быстро пошла, Завернув свою жизнь в платок. А Солнце — уже ниже колен — скользило наискосок И пало так низко, так низко — в корыто, Что стоит, где дымится Черной речки исток И во льду, чернее Коцита. Да, это — Запад. О, как этот люк К теням родным спуститься манит. Сумрачный запах нарциссов (всё это сон), Цыганка назад за полу меня тянет. Цыганка, гадалка, подросток Крошечный лет десяти, Грозно она показала ногтём, Что надо к Востоку идти. Но я оглянулась всё же назад — Там Филонов, там кладбище, там детсад, Блокада там спит, и регата Мчится по глади Орка. Там пасхальной наседкой церковь стоит, Согревая крылом мёртвых. Я добегу до серых в грязь пространств, Я добегу до розовых равнин, Без стука, повалившись на колени, Клювастым судьям — всё открою им. Они сидят как в театре, смотрят в лупу. «Ведь наше Солнце — это лупа, да? Я — царь и птица, снова царь и бюргер, Я запрещаю в нас смотреть сюда». Так я ругалась с мерзким трибуналом, Они же клювы остро раскрывали И хохотали, шелестя, и кожей мягкою трясли, кидались калом И перепончатыми лапами стучали. Они без глаз, но жизнь мою читали, И так смешна она для них была, Зеленой слизью всю её марали. «Я вам не „Крокодил” и не Рабле. Я вам….» Но тут они совсем зашлися в смехе. Тогда цыганочка шепнула мне, Что если не уйду сейчас — навеки Останусь с ними в серой стороне. «Отдай им жизни часть, — она сказала, — Отдай им жизнь, как скорпионы — хвост, Отдай, что нагрешила и соврала. Они съедят. Скорее на зюйд-ост!» И с хрустом отломила. И не больно. И мы пошли по улице по Школьной, Мимо ларьков, и яблок, и дверей, Где Солнце, зеленое как юный кислый клевер, Плясало, восходя, в сердцах у всех зверей. И я свернула и уткнулась в Север. Щеколда звякнула. Снег закипел как жженка. Кольцо расплавилось в весенний лед. Под настом самолет гудит так тонко, А змеи в небе водят хоровод. Цыганка мне: «Прошла твоя усталость — Та, что творцу дарует Бог как бром Пред смертью? Опять у Парки жизнь твоя запрялась». И сгинула, играя серебром. Тут я проснулась. Жизнь во мне плясала, Что избежала путём чудесным смерти грязных зал. «Не важно, — думала, — я дни наворовала Или мне Бог их даровал». 1982