(люди семидесятых XIX века)

Несмачный тихий разговор,
Но приговор как будто в нём.
В подъезде ждут кого-то двое.
Взлёт спички... бледные подглазья...
Шпики ль, убийцы? — скажешь разве.
Что ж — поколенья молотьба, —
У нас у всех дурна судьба.


Тут дворничиха из ворот
Ведро несёт с густым гнильём,
Горят глаза пустым огнём,
Прошла и смыла молодцов,
Подрезала как бы жнивьё —
Они под мышкой у неё.
Блаженная постигла участь
В горячей впадине, где, мучась,
Как две пиявки, волоски
Висят навек, от неги корчась.

осень 2002

(люди семидесятых XIX века)

Несмачный тихий разговор,
Но приговор как будто в нём.
В подъезде ждут кого-то двое.
Взлёт спички... бледные подглазья...
Шпики ль, убийцы — скажешь разве.
Что ж — поколенья молотьба —
У нас у всех дурна судьба.


Тут дворничиха из ворот
Ведро несёт с густым гнильём,
Горят глаза пустым огнём,
Прошла и смыла молодцов,
Подрезала как бы жнивьё,
Они под мышкой у неё.
Блаженная постигла участь
В горячей впадине, где, мучась,
Как две пиявки - волоски
Висят навек, от неги корчась.