Эти три стихотворения, хоть и расположены в определенном порядке, — на самом деле параллельны, они как рельсы трамвая, скользящего в темноте мимо жизни окон.

1

Раскинет карты вечер
Светящиеся — мечет,
Зажгут ли снова лампу,
Под образами ль свечи,
Что пало — чёт иль нечет,
Спасут или залечат?


Что прогудит мне месса
В ночи горящих клавиш?
Перебеганье света
Имеет смысл лишь,


Бег света вдоль по камню,
По нервным проводам,
В окне осанна — хлебу,
Просыпанному нам,
И — аve — городам.



2

Там поклонялись сгибу локтя,
Слов потерялось назначенье,
И неподвижный взгляд
Стремился куда-то в долгое застенье.
Безногий танец это был —
Театр рук и глаз,
Тарелки блеск за шторой.
О как милы повторы,
Как вытерт штор атлас.


Один тащил, другой отталкивал…
Всё умирало и рождало
(А стрелка на боку лежала
Часов своё уж отбежала),
И только, влажное снаружи,
Стекло в поту дрожало.



3

Оранжево-красная влага
Плещется в окнах чужих,
В одних висят абажуры —
Жмут свой розовый жмых,


В другом — стеклянная люстра
Бормочет над круглым затылком
Ребенка, что учит урок.
Он дремлет, и книга у ног.


За рыжею занавеской
Ночами не спит швея.
Отложит иглу и смотрит.
И ночь в неё смотрит. Ночь — я.


А за углом — там трое брюсовых,
В чугунных чёрных пиджаках,
Собралися для чёрной мессы,
И страшный маг застыл в дверях.


Ночь перебирает чётки окон —
Совсем уж тёмных окон нет.
И только демон и голубка
Пьют чайный свет
С крутых карнизов.


14 сентября 2002

Эти три стихотворения, хоть и расположены в определенном порядке — на самом деле параллельны, они как рельсы трамвая, скользящего в темноте мимо жизни окон.

1

Раскинет карты вечер
светящиеся — мечет,
зажгут ли снова лампу,
под образами ль свечи,
что пало — чёт иль нечет,
спасут или залечат?
Что прогудит мне месса
в ночи горящих клавиш?
перебеганье света
имеет смысл лишь —
бег света вдоль по камню,
по нервным проводам,
в окне — осанна — хлебу,
просыпанному нам,
и — аve — городам



2

Там поклонялись сгибу локтя,
слов потерялось назначенье,
и неподвижный взгляд
стремился куда-то в долгое застенье.
Безногий танец это был —
театр рук и глаз,
тарелки блеск за шторой.
О как милы повторы,
как вытерт штор атлас.
Один тащил, другой отталкивал…
всё умирало и рождало,
(а стрелка на боку лежала
часов — своё уж отбежала)
и только, влажное снаружи,
стекло в поту дрожало.



3

Оранжево-красная влага
плещется в окнах чужих,
в одних висят абажуры —
жмут свой розовый жмых
в другом — стеклянная люстра
бормочет над круглым затылком
ребёнка, что учит урок.
Он дремлет и книга у ног.
За рыжею занавеской
ночами не спит швея
отложит иглу и смотрит.
И ночь в неё смотрит. Ночь — я
А за углом — там трое брюсовых,
в чугунных чёрных пиджаках,
собралися для чёрной мессы,
а страшный маг застыл в дверях.
Ночь перебирает чётки окон —
совсем уж темных окон нет.
и только демон и голубка
пьют чайный свет
с крутых карнизов.