Вызывали царевича Дмитрия,
Так называемого Самозванца.
Спрашивали — чей он сын.
Он ответил — «моё личное дело».
Ему возразили — «нет, не личное, нет!»
Тогда он честно и просто признался:
«Не знаю!
— Я не сын и не сон,
Я — салют в небосклон.
Моим прахом стреляли в закат,
Прямо в низкое красное солнце.
Мелким тёмным снежком,
Детской горсткою конфетти
Я на солнце упал
И кричал — не свети!
Не свети, люди злы!
Но оно, полыхнув,
Озлатило мой ум
(Бестелесный мой ум),
И тогда я простил.
Но не сон и не сын,
А лучом я прошёлся косым
По весёлой Руси
И венец у неё попросил».

2 июня 2003

Вызывали царевича Дмитрия,
Так называемого Самозванца.
Спрашивали — чей он сын.
Он ответил — мое личное дело.
Ему возразили — нет не личное, нет!
Тогда он честно и просто признался:
Не знаю!
Я не сын и не сон,
Я — салют в небосклон.
Моим прахом стреляли в закат.
Прямо в низкое красное солнце.
Мелким темным снежком,
Детской горсткою конфетти
Я на солнце упал
И кричал: «Не свети!
Не свети, люди злы!»
Но оно, полыхнув,
Озлатило мой ум
(Бестелесный мой ум).
И тогда я простил.
Но не сон и не сын,
А лучом я прошелся косым
По веселой Руси
И венец у нее попросил.