А Рим ещё такое захолустье...
На Форуме ещё пасутся козы
И маленькая обезьянка Чичи
Шарманку крутит, закатив глаза.
Здесь, у подножья лестницы Испанской
Ещё совсем недавно умер Китс.
Весенний день — и с улицы Счастливой
Какой-то длинноносый и сутулый
Так весело заскачет по ступенькам,
Как птица королёк иль гоголёк.
Но временами косится на тень
На треугольную
И с торбой за плечами.
А в торбе души умерших лежат
И просятся на волю.
А господин вот этот треугольный,
Каких-то лет почтенных, тёмных,
Каких-то лет совсем необозримых
Бежит, как веер, сбоку по ступенькам.
И не отстанет он до смерти, нет.
Навстречу подымается художник
И машет Buon giorno, Nicolà!
А тот в ответ небрежно улыбнётся
И от кого-то сзади отмахнётся.
А обезьянка маленькая Чичи
Так влажно смотрит, получив пятак.

5 сентября 2003

А Рим еще такое захолустье...
На Форуме еще пасутся козы,
И маленькая обезьянка Чичи
Шарманку крутит, закатив глаза.
Здесь у подножья лестницы Испанской
Еще совсем недавно умер Китс.
Весенний день — и с улицы Счастливой
Какой-то длинноносый и сутулый
Так весело заскачет по ступенькам,
Как птица королек иль гоголек.
Но временами косится на тень
На треугольную
И с торбой за плечами.
А в торбе души умерших лежат
И просятся на волю.
А господин вот этот треугольный,
Каких-то лет почтенных, темных,
Каких-то лет совсем необозримых,
Бежит, как веер, сбоку по ступенькам.
И не отстанет он до смерти, нет.
Навстречу подымается художник
И машет Buon giorno, Nicolá!
А тот в ответ небрежно улыбнется
И от кого-то сзади отмахнется.
А обезьянка маленькая Чичи
Так влажно смотрит, получив пятак.