Безрукие, безносые, слепые,
Глухие и старухи, как деревья
На пустоши чернеющие в мраке,
Все жить хотят. Вот только что младенцы...
Про этих я не помню и не знаю.
Все жить волят. Что за приманка в жизни?
Быть может, мелких радостей набег?
Пробежка солнца по лицу слепому?
Вкус сливы или друга поцелуй?
Иль низменное злое содроганье?
Что держит нас, что нам уйти мешает?
Незнание, неверие в Другое?
Иль просто это — протяжённость жизни?
И сладостно-мучительное в нас
Скольжение её прозрачной лески,
Что, чувствуем мы, кончится крючком.
Но пусть скользит и мучит — пусть мгновенье.
Но я — другой, я — птица, я — бродильня,
Пока во мне кристаллы песнопенья
Не растворятся до конца во мраке —
Я петь желаю.

6 сентября 2003

Безрукие, безносые, слепые,
Глухие и старухи, как деревья
На пустоши чернеющие в мраке,
Все жить хотят. Вот только что
младенцы...
Про этих я не помню и не знаю.
Все жить волят. Что за приманка
в жизни?
Быть может, мелких радостей набег?
Пробежка солнца по лицу слепому?
Вкус сливы или друга поцелуй?
Иль низменное злое содроганье?
Что держит нас, что нам уйти мешает?
Незнание, неверие в Другое?
Иль просто это — протяженность жизни?
И сладостно-мучительное в нас
Скольжение ее прозрачной лески,
Что, чувствуем мы, кончится крючком.
Но пусть скользит и мучит — пусть
мгновенье.
Но я — другой, я — птица, я — бродильня,
Пока во мне кристаллы песнопенья
Не растворятся до конца во мраке —
Я петь желаю.