Как золото Микен, растёртое во прах,
Нью-Йорк в ночи внизу лежит на островах.
И птица кружится и мыслит, что дракон
Под этим золотом вживую погребён,
Как слитки золота, присыпанные пылью
И стружкой золотой и блёсткой кошенилью.
Как будто б червяки ползут со всех сторон
И давят золото, как виноград, и стон
Несётся к облаку. По одному
Они вползают вглубь, плюяся блеском в тьму.


Жаровня — раздувал её подземный жар —
Ускользает, полыхая, и её мне жаль.
Тянет к брюху пятки самолёт босой,
Город вертится и тонет неподвижным колесом.


И сей живой горящий мертвый вид
Встает под наклонённый авион,
Внушая ужас, будто говорит,
Что там внизу зевает к нам Дракон.
Его дыханья убежав, пилот
Направо в океан уводит самолёт.

6 февраля 2003

Как золото Микен, растёртое во прах,
Нью-Йорк в ночи внизу лежит на островах
И птица кружится и мыслит, что дракон
Под этим золотом вживую погребён,
Как слитки золота, присыпанные пылью
И стружкой золотой и блёсткой кошенилью.
Как будто б червяки ползут со всех сторон
И давят золото как виноград, и стон
Несётся к облаку. По одному
Они вползают вглубь, плюяся блеском в тьму.
Жаровня — раздувал её подземный жар
Ускользает, полыхая, и её мне жаль.
Тянет к брюху пятки самолёт босой,
Город вертится и тонет неподвижным колесом.
И сей живой горящий мертвый вид
Встает под наклонённый авион,
Внушая ужас, будто говорит -
Что там внизу зевает к нам дракон.
Его дыханья убежав, пилот
Направо в океан уводит самолёт.