Поэзия в гробу стеклянном
Лежит и ждёт —
Когда услышит она снова
Неровные шаги.


Когда к её ланитам нежным
В слезах прильнёт
Отчаянно, самозабвенно
Какой-нибудь урод
(Поскольку монстры и уроды — её народ),
И воспалёнными губами
Она поёт.


Напрасно к ней спешит безумный,
К ней опоздавший человек,
Но в инистом гробу нетленна
И беспробудная навек.


В груди её подгнил
Миндаль надкусанный утешный,
Который так манил
Святых, и нелюдей, и грешных.


Сияют ледяные веки,
Примёрзнуть бы к тебе навеки!
К тебе навеки я примёрзла,
И спим — уже на свете поздно.

октябрь 2006

Поэзия в гробу стеклянном
Лежит и ждет —
Когда услышит она снова
Неровные шаги.


Когда к ее ланитам нежным
В слезах прильнет
Отчаянно, самозабвенно
Какой-нибудь урод
(Поскольку монстры и уроды — ее народ),
И воспаленными губами
Она поет.


Напрасно к ней спешит безумный,
К ней опоздавший человек,
Но в инистом гробу нетленна
И беспробудная навек.


В груди ее подгнил
Миндаль надкусанный утешный,
Который так манил
Святых, и нелюдей, и грешных.


Сияют ледяные веки,
Примерзнуть бы к тебе навеки!
К тебе навеки я примерзла,
И спим — уже на свете поздно.

октябрь 2006