Звезда вороньего помёта
Упала на стылый песок.
И как кадык у живоглота
Декабрьский дёрнулся восток.
Тогда сама себе сказала
Виноградная лоза,
Закрывая утомлённо
В почках сонные глаза:
«Моя кровь седьмого года
Будет терпкой и густой,
Но вином она не будет
И не будет и водой».
И сказал себе, плещася,
В декабре ручей:
«Мир как будто подменили
Он двойник, но чей? — ничей».
И опять себе сказала
Виноградная лоза,
Закрывая обречённо
Тёмно-синие глаза:
«Моя кровь седьмого года
Будет вечно колдовской,
Но вампир, её сосущий,
Выпит будет сам тоской».
Подменили, подменили,
Вынули из рукава,
Воровским горячим шилом
Выпотрошили слова.

23 декабря 2006

Звезда вороньего помёта
Упала на стылый песок.
И как кадык у живоглота
Декабрьский дёрнулся восток.
Тогда сама себе сказала
Виноградная лоза,
Закрывая утомлённо
В почках сонные глаза:
«Моя кровь седьмого года
Будет терпкой и густой,
Но вином она не будет
И не будет и водой».
И сказал себе, плещася,
В декабре ручей:
«Мир как будто подменили
Он двойник, но чей? — ничей».
И опять себе сказала
Виноградная лоза,
Закрывая обречённо
Тёмно-синие глаза:
«Моя кровь седьмого года
Будет вечно колдовской,
Но вампир, её сосущий,
Выпит будет сам тоской».
Подменили, подменили,
Вынули из рукава,
Воровским горячим шилом
Выпотрошили слова.

23 декабря 2006