Коробочками серенького хлопка
Воробьи усыпали голову куста,
А весна улыбалась мокрыми устами,
Недалёко стоя — метрах в ста.


Как девушка из винной лавки
Или, скорее, — тихий Голем,
И небо синее дышало
Льдяным и синим алкоголем.


И налилась тогда на прутьях
Зелёных россыпь бородавок
И мириады ярых почек,
Что листья из утробы давят.


Они неслышимо вопили,
Рожая клейких близнецов,
И травкой — нежною щетиной —
Поросло весны холодное лицо.


Из грязи, из весенней смети
Был слеплен двоеполый Голем
И зеленеющие сети
Метал на город с колоколен.

Коробочками серенького хлопка
Воробьи усыпали голову куста,
А весна улыбалась мокрыми устами,
Недалёко стоя — метрах в ста.


Как девушка из винной лавки
Или скорее — тихий Голем,
И небо синее дышало
Льдяным и синим алкоголем.


И налилась тогда на прутьях
Зелёных россыпь бородавок
И мириады ярых почек,
Что листья из утробы давят.


Они неслышимо вопили,
Рожая клейких близнецов
И травкой — нежною щетиной
поросло весны холодное лицо.


Из грязи, из весенней смети
Был слеплен двоеполый голем
И зеленеющие сети
Метал на город с колоколен