I

Друг друга заражая тьмой
И злобой, всех мы опоили,
Как вирусы, мы в мир иной
Переползем с котомкой гнили.


Ах, что того за гробом ждет,
Кто, не избывши злобы,
Врагов бессильно проклянет:
Ах чтоб им! Чтобы... Чтобы...
Последняя вскипает желчь,
Обида, боль и зависть,
Душа должна была все сжечь —
В прощенье переплавить.
И, как с пчелы, возьмет с тебя
Князь мира темный взяток,
В реторты мечет он гроба,
Потом трясет осадок.
Как слиток он тебя возьмет
И взвесит на руке,
В пыль черную тебя столчет
В зловонном погребке.
И эту пыль сюда в юдоль
В другие вдунет души,
Пусть та же мучает их боль
И злоба та же душит.
Гляди — весь свет на небесах,
Чернея, туча гонит,
И смрадной каплей в облаках
Душа твоя потонет.
Не обижайся на Творца,
Ты не помог ему в работе,
Сиянье скрыло пол-лица,
А пол-лица душ наших копоть.



II

По ночам — когда бесы с сетями идут на ловитвы
И сияют щитом и дробятся слезами молитвы —
Так бывает, что малый бесенок,
Чей хвостик так жалок, а голос так тонок,
Припадает в слезах к Тебе
И от дьявола хочет отречься,
Хоть боится крестом ожечься —
Осеняет, дымясь, грудь себе.
Он тянет лапку с коготками, плача, к небу,
Но червь не станет яблоком,
А угль подземный — снегом…
Ты его прогоняешь прочь,
Воротится в свой хлев скотинка,
Под отцовские розги — в ночь,
Потому что он ночи пылинка,
Потому что своим Ты
Все простишь, как Петру, а тем —
Пусть невинны, но сами темь —
Не простится грех черноты.
И кого Ты проклял, Господь,
Тот уж может не мучить плоть,
А кого от рождения спас,
Хоть бы весь он в грехах погряз,
Пусть и весь он растлением выпит —
Ты пошлешь искупления час —
Как послал Ты блуднице Египет.



III

Когда мы закрываем веки
Трепещущих и смертных глаз —
Они, как переборки на отсеки,
Поделят тьму вовне и тьму, что внутри нас.
Но все же ночи тьма
Успела нас налить, как пузырек аптечный, той же тьмой,
И должен ты в ее просторе плыть
Средь волн — волной.
О мыслящая тьма — несешь какую весть?
— Что тьма вокруг, и сам я тьма и есть.


Но я смотрю в изнанку век
Как в зеркало — светает изнутри,
И смотрит на меня не то чтоб человек —
Из глубины души — китайский мандарин.
Алмазный глаз во лбу его один.
Как детская и старая одежда,
Слетают муки, страсти и надежды,
Как шкура змия — радости и горе,
Как листовье осеннее, как сон...
Он будет жить, когда меня схоронят,
Он — это я, но я совсем не он.
Неотвратим промерзлый взор,
Как смерть, как приговор.
Пусть мрак ослепит душу мне,
Открой глаза, во мглу смотри,
Мне легче вынесть тьму вовне,
Чем темный свет внутри.


1975

I

Друг друга заражая тьмой
И злобой, всех мы опоили,
Как вирусы, мы в мир иной
Переползем с котомкой гнили.


Ах, что того за гробом ждет,
Кто, не избывши злобы,
Врагов бессильно проклянет:
Ах чтоб им! Чтобы... Чтобы...
Последняя вскипает желчь,
Обида, боль и зависть,
Душа должна была все сжечь —
В прощенье переплавить.
И, как с пчелы, возьмет с тебя
Князь мира темный взяток,
В реторты мечет он гроба,
Потом трясет осадок.
Как слиток он тебя возьмет
И взвесит на руке,
В пыль черную тебя столчет
В зловонном погребке.
И эту пыль сюда в юдоль
В другие вдунет души,
Пусть та же мучает их боль
И злоба та же душит.
Гляди — весь свет на небесах,
Чернея, туча гонит,
И смрадной каплей в облаках
Душа твоя потонет.
Не обижайся на Творца,
Ты не помог ему в работе,
Сиянье скрыло пол-лица,
А пол-лица душ наших копоть.



II

По ночам — когда бесы с сетями идут на ловитвы
И сияют щитом и дробятся слезами молитвы —
Так бывает, что малый бесенок,
Чей хвостик так жалок, а голос так тонок,
Припадает в слезах к Тебе
И от дьявола хочет отречься,
Хоть боится крестом ожечься —
Осеняет, дымясь, грудь себе.
Он тянет лапку с коготками, плача, к небу,
Но червь не станет яблоком,
А угль подземный — снегом…
Ты его прогоняешь прочь,
Воротится в свой хлев скотинка,
Под отцовские розги — в ночь,
Потому что он ночи пылинка,
Потому что своим Ты
Все простишь, как Петру, а тем —
Пусть невинны, но сами темь —
Не простится грех черноты.
И кого Ты проклял, Господь,
Тот уж может не мучить плоть,
А кого от рождения спас,
Хоть бы весь он в грехах погряз,
Пусть и весь он растлением выпит —
Ты пошлешь искупления час —
Как послал Ты блуднице Египет.



III

Когда мы закрываем веки
Трепещущих и смертных глаз —
Они, как переборки на отсеки,
Поделят тьму вовне и тьму, что внутри нас.
Но все же ночи тьма
Успела нас налить, как пузырек аптечный, той же тьмой,
И должен ты в ее просторе плыть
Средь волн — волной.
О мыслящая тьма — несешь какую весть?
— Что тьма вокруг, и сам я тьма и есть.


Но я смотрю в изнанку век
Как в зеркало — светает изнутри,
И смотрит на меня не то чтоб человек —
Из глубины души — китайский мандарин.
Алмазный глаз во лбу его один.
Как детская и старая одежда,
Слетают муки, страсти и надежды,
Как шкура змия — радости и горе,
Как листовье осеннее, как сон...
Он будет жить, когда меня схоронят,
Он — это я, но я совсем не он.
Неотвратим промерзлый взор,
Как смерть, как приговор.
Пусть мрак ослепит душу мне,
Открой глаза, во мглу смотри,
Мне легче вынесть тьму вовне,
Чем темный свет внутри.


1975