Пылилась Кинешма у ног,
Изъеденная едкой Волгой,
Как бы заржавленной иголкой
Она блестела при луне —
Зарытый клад, моллюск, звезда морская.
Ее простуженные церкви
В закатном плавились огне,
Кресты невидимые меркли,
Зарытые в песке, на дне.
И лапы перепончатые клен
Вздымает к небу в ветре синеслабом.
С грозящею? Нет, он так странно схож
С тысячерукою молящеюся жабой.

1978

Пылилась Кинешма у ног,
Изъеденная едкой Волгой,
Как бы заржавленной иголкой
Она блестела при луне —
Зарытый клад, моллюск, звезда морская.
Ее простуженные церкви
В закатном плавились огне,
Кресты невидимые меркли,
Зарытые в песке, на дне.
И лапы перепончатые клен
Вздымает к небу в ветре синеслабом.
С грозящею? Нет, он так странно схож
С тысячерукою молящеюся жабой.

1978