Вот он! Во мне есть страшный
Немилостивый бог —
С кровавым глазом горящим
И со змею у ног.
Это мой анимус — Яма,
Свирепый ярый святой,
В горло вопьется когтями
И разрывает: пой!
Когда, подогнув колени,
Он прыгает в душу мне,
То хриплым мой голос пленный
Становится. Как во сне,
Я говорю протяжно,
Как темный древний пророк,
Он топочет тумбами тяжко,
Стучится в мой крепкий висок.
Он, хлюпая, рвет на части
Людишек, а может, меня.
Жестокое алое счастье,
Подземного бог огня.
Но когда на пучке моих жил
Он играет и лапою машет —
Все, все в утробе земли
Золото пляшет!

15 декабря 1982

Вот он! Во мне есть страшный
Немилостивый бог —
С кровавым глазом горящим
И со змею у ног.
Это мой анимус — Яша,
Свирепый ярый святой,
В горло вопьется когтями
И разрывает: Пой!
Когда подогнув колени,
Он прыгает в душу мне,
То хриплым мой голос пленный
Становится. Как во сне
Я говорю протяжно
Как темный древний пророк,
Он топочет тумбами тяжко,
Стучится в мой крепкий висок.
Он хлюпая рвет на части
Людишек, а может меня.
Жестокое алое счастье,
Подземного бог огня.
Но когда на пучке моих жил
Он играет и лапою машет,
Все, все в утробе земли
Золото пляшет!

1982