Петербургский погибший народ
Вьется мелким снежком средь живых,
Тесной рыбой на нерест плывет
По верхам переулков своих.
Так погибель здесь все превзошла —
Вот иду я по дну реки
И скользят через ребра мои
Как пескарики — ямщики
И швеи, полотеры, шпики.
Вся изъедена ими, пробита —
Будто мелкое теплое сито.
Двое вдруг невидимок меня
Как в балете — средь белого дня
Вознесут до второго окна,
Повертя́т, да и бросят,
И никто не заметит, не спросит.
Этот воздух исхожен, истоптан,
Ткань залива порвалась — гляди —
Руки нищий греет мертвый
О судорогу в моей груди.
От стремительного огня
Можно лица их различать —
Что не надо и умирать —
Так ты, смерть, изъязвила меня!

1989

Петербургский погибший народ
Вьется мелким снежком средь живых,
Тесной рыбой на нерест плывет
По верхам переулков своих.
Так погибель здесь все превзошла —
Вот иду я по дну реки,
И скользят через ребра мои,
Как пескарики — ямщики
И швеи, полотеры, шпики.
Вся изъедена ими, пробита,
Будто мелкое теплое сито,
Двое вдруг невидимок меня,
Как в балете — средь белого дня
Вознесут до второго окна,
Повертя́т, да и бросят,
И никто не заметит, не спросит.
Этот воздух исхожен, истоптан,
Ткань залива порвалась — гляди —
Руки нищий греет мертвый
О судорогу в моей груди.
От стремительного огня
Можно лица их различать.
Что не надо и умирать —
Так ты, смерть, изъязвила меня.

1989