Спускаться в погреба,
снижаться в подземелья
сквозь лоно темное
потасканной земли,
до золотых глазниц,
до огненных кореньев,
гудящих, как метель -
куда и гномы не могли
и эльфы не дошли.


Я знаю - прадеды мои
Давид и Авраам
(я вниз иду по их следам)
назад, оглядываясь, шли
и знаки оставляли по стенам.


Сквозь золото бежать,
толкать его руками -
вот путь, которым шел
Исус во ад за нами.


Пусть Он спускался здесь,
но вышел Он не вверх,
а, твердо грешников ведя,
Он вышел в ледяной орех.
Там в семядоле золотой,
в живородящей сердцевине
есть дверь, и хлопнула она
и прикипела, но отныне
она откроется всегда,
когда ты сердце,
да, сердце бедное свое
руками злыми
поднимешь: врезано в него
навек иглою Тайноимя.

1994

Спускаться в погреба,
снижаться в подземелья
сквозь лоно темное
потасканной земли,
до золотых глазниц,
до огненных кореньев,
гудящих, как метель -
куда и гномы не могли
и эльфы не дошли.


Я знаю - прадеды мои
Давид и Авраам
(я вниз иду по их следам)
назад, оглядываясь, шли
и знаки оставляли по стенам.


Сквозь золото бежать,
толкать его руками -
вот путь, которым шел
Исус во ад за нами.


Пусть Он спускался здесь,
но вышел Он не вверх,
а, твердо грешников ведя,
Он вышел в ледяной орех.
Там в семядоле золотой,
в живородящей сердцевине
есть дверь, и хлопнула она
и прикипела, но отныне
она откроется всегда,
когда ты сердце,
да, сердце бедное свое
руками злыми
поднимешь: врезано в него
навек иглою Тайноимя.

1994