То ли кашлем согнуло до зари, до утра,
то ли просто глуше бездымные тучи,
ужели, Господи, в начале октября
ты тоже простудой измучен?
Я вижу — пишешь письма ты высохшей рукой
огрызочком пера,
остановившись над строкой
«Я болен, и пора, пора...»
А я уже не слышу слов твоих,
лежу подстреленною птицей.
А времени у мёртвых и больных —
и хочется, нельзя остановиться.
И в этот час — и чтобы не пылать,
мне ложечку лекарств голубоватых.
И в этот час так хочется прощать
тех, кто и вовсе не был виноватым.
14 октября
