***

Жертвы требует Бог — так скорей же ее принеси. 
 Жизнь на части ты режь, в алюминии быстро свари.
 Деревянною ложкой по краям разотри.
 Ну и что она есть? — паста, пепел, дурман,
 Просто нечто болимое, некий болящий туман.
 А ты грозно курлычешь, как старый мальчиший турман.
 Ах, душа моя тлеет и кровь чуть тепла —
 Потом вышла любовь и зеленой луною взошла.
 Давай же прижмемся скорей к Петропавловскому кресту —
 Он розовому телу меди вернет чистоту.
 Что же чувствует жертва — когда она видит алтарь?
 Ах, сама она чует — что кого-то прирезала встарь.
 И кому-то тогда было слаще еще и больней,
 Жизнь пришла и ушла, и все это было не с ней.
 Позови ты ее — она снова промчится в ничто,
 Только кровью и жиром забрызжет пальто,
 И пока нам другая не подана весть —
 Будем горькую землю оловянною ложкою есть.
 Как режет до края налитый конъюнктивитный мешок —
 Сколько слез в нем зашито, да высохли все в порошок.
 Как подробна поверхность резного листа:
 Жилка здесь, впадинка, острый зубец,
 А небес стихия проста,
 А для малой вещицы — ювелира резец.
 (Бесформенность души — залог вечности),
 Так не будь же подробным — ужасный наступит конец!
 Вот хоть глаз — кто его для примера возьмет — 
 Жилка алая трижды меняет теченье,
 У Творца столько глины — он лепит и мнет,
 Не устанет от вечного круга верченья.
 О подари — хоть кислым молоком
 Косматых коз, запрятанных в шиповник,
 Монетой ржавою, где грубым молотком
 Навеки выдавлен серебряный любовник.
 Он мог бы быть возлюбленным Луны,
 Бессмертным и прекрасным непонятно,
 Когда б не эти — едкой кислотой
 Крестообразно съеденные пятна.
 Они и бывших ангелов язвят,
 Когда уже им нет пути назад.

1973