Глаз ударился в икону.
Больно. Это ли тупик?
Рисованье человеков —
Рисование слепых?
Что ж!
В закопченные стекла икон
Бога увидеть
Нельзя.
Но закрою глаза
И увижу
На веках своих —
В золотом квадрате
Черный пролом,
Глубокий туннель,
А за ним — сиянье и золото.
И туда — напролом
Красной мошкой
Влетает душа
С красным молотом.
Открою глаза — из них
Тянется золотая нить
Через узел иконы
И оттуда — в глаза — с наклоном.
Ты — перевалочный пункт,
Ты — лебедка, икона,
Золотая швея!
Что ты сшиваешь?
Разве склеишь пол-потолок?
Я — на дне, он — высок,
Но во мне
Слабый тлеет чуть уголек.
Печь-икона!
Ты ко мне приникаешь,
Дышишь дальним огнем,
Пышешь пламенем вечным,
Служишь мехом кузнечным
И поешь про забытый, потерянный дом.
Чьи-то руки, слепя,
Тебя кругло вращают,
Грозят. О икона — ты меч,
На твоем острие
Два кротких глаза сияют,
Сердце пронзают
И голову сносят с плеч.
Икона — ты игольное ушко,
В которое мой разум
Горб протолкнул один,
А сам повис
И воет жалобно,
И хочет — вниз.
Я ухожу. А ты не гонишь прочь.
И огненный вонзаешь в спину взор,
Ты — выжигательный прибор,
И меч, и ночь, и печь, и дочь.
Ночь — икона златая,
Полнолунный злаченый собор,
Но, к тебе приникая,
Мало высмотрит вор.
О, зачем, воровская душа,
Малой искре всемирного света,
Обещания мало тебе
И небесного мало привета?
Март 1977
