1
Канула звезда во тьму,
Будто бы под землю убежала,
И в улыбке мира, в глуби губ
Черная чемчужина дрожала
О праздник яснозолотой,
Весь в шепотах и сине-красный,
Как взмах крыла птицы прекрасной,
Летящей сжечься из-за гор
В огня кровавые объятья.
О, ты страшней распятья!
Как льву войти в песчинку?
И тигру ли в мышонка
Крутнуться с криком; «оп-ля!»
Или грозе вместиться,
И с молнией и с блеском,
В скользящую под глазом
Болотистую каплю?
И Богу это страшно,
И человеку странно,
Звенят колокола,
И под землей во мраке,
В том беспросветном мраке
Свеча себя зажгла
Овца запела, волхв сказал
Ни для себя, ни для кого:
«О если б в сердце у меня
Ты совершилось, Рождество!»
Он из кармана вынул дар —
Орешек красный, золотой,
Отколупнул и надломал.
Горел огарок там простой.
Он в уголь, тлеющий в углу,
Вдруг бросил ладан, соли красной,
И место страшное сие
Дохнуло сладостью ужасной
2
Едва с автобуса сошла,
Колокола уже гудели —
Как будто воздух городской
Взлетел на длинные качели.
И в церковь все, теснясь, дымя, —
Старухи, тертые как мусор,
Или красавцы темнорусы,
Все это — мой народ и я.
Все что-то шепчут тихо, свечи
Передавая безотказно
Нагие, липнущие к пальцам
К Скоропослушнице, на Праздник
Когда священник помазает —
Глубокий обморок мгновенный,
Елей
На переносицу стекает.
Как будто смотрит Бог в трубу
(Когда проводит кисть по лбу)
По очереди на толпу.
Я прочертила воздух мерзлый,
Покров приотворился звездный,
И я смотрю с конца другого
В Твою трубу —
И вижу дым, потом огни.
О, не суди меня сурово —
Я только звук и крошка слова,
Я только кровь, как все они.
Взлетает церковь к небесам,
В ней кровь гранатовая наша,
Зачем спеклась, зачем дымит
В снегах оставленная чаша?
1985
