Четвёркою нос обозначился,
Брови дрожали
Разъединенною тройкой...
О милые цифры,
Как будет мне вас не хватать — там где ни чисел ни меры.
О буквах я не жалею, ни о плодах, ни о травах.
Но цифры родные!
Сама я живу в номерах
У чужих,
Уже долго,
Мгновенно и долго.
То сплю, то на запад смотрю или плачу.
Какое-то в сердце число —
Как альраун в корнях мандрагоры,
В красном живёт шалаше.
И какую-то цифру с дробями, несомыми в вечность, я значу.
Вот дроби, они и спасут нас,
Превращаясь
В холодную звёздную дробь,
В дробинки охотничьи,
Которыми небо расстреляно
Летней последнею ночью...
В число безымянное Бога
Влиться щепоткою меряной пыли,
Где восьмёрку, бокастую и молодую,
Набок уже повалили.

[17-19] августа 2003

Четверкою нос обозначился,
брови дрожали
разъединенною тройкой...
О милые цифры,
как будет мне вас не хватать — там, где ни чисел, ни меры.
О буквах я не жалею, ни о плодах, ни о травах,
но цифры родные!
Сама я живу в номерах
у чужих,
уже долго,
мгновенно и долго.
То сплю, то на запад смотрю или плачу,
какое-то в сердце число —
как альраун в корнях мандрагоры,
в красном живёт шалаше.
И какую-то цифру с дробями, несомыми в вечность, я значу.
Вот дроби — они и спасут нас,
превращаясь
в холодную звёздную дробь,
в дробинки охотничьи,
которыми небо расстреляно
летней последнею ночью...
в число безымянное Бога
влиться щепоткою меряной пыли,
где восьмерку, бокастую и молодую,
набок уже повалили.