Небо недозрелой дыней
На кладбище навалилось —
На конце трамвайных линий
Столько жизней растворилось.
Где город на излете,
Заплаканные блоки,
В грязи уснувший ботик
И мутных рек истоки —
Унылую окраину — ох нет! —
Я не любила —
Она летит, подранена,
Она скользит уныло.
(Их много — сереньких сестриц
Вкруг городов растет —
За ручки все они взялись
И водят хоровод.)
Уныла, как Палестина
Времен Рождества, —
Так униженна местность, смиренна,
Может, снова средь грязных и розовых стен
В пятнашки играет Христос.
Но здесь не нашел бы Марию архангел,
Он заблудился б средь блоков и луж без названья,
Бедный угодник,
А ее бы пока изнасиловал плотник.
В мутной луже девица стоит,
Прекрасная, как грозовое облако.
Ах, зачем на закате, Сусанна, ты влезла туда?
Старцы все забивают козла,
И не смотрят они на тебя.
Льется дождь золотой по крыше.
Бог нас здесь не найдет, не услышит,
И побрезгует черт.
Только желтая травка все выше,
Запинаясь, растет.
Скользят тени, тень за тенью,
Средь тумана, сора, лома —
Этим все ж благословенны —
И спасете нас от тленья —
Научили вы смиренью,
О коробки Вифлеема!
1971
