В краях ингерманландских,
Где все недужны, все —
Катится Стрибог властный
На черном колесе.
(РЕКОНСТРУКЦИЯ МИФА)
Зеленые боги, славянские боги
Проснулись весною холодной
(Они топотали, сверкали их роги)
Стадом пьяных слонов голодных.
Шептались они и кружились,
Вертелись они все быстрей:
Праздник праздников,
Радость радостей,
Кровь и золото,
Царь царей.
Помню — взалкала хладная Мара
Крови отрока Костромы,
Шла за ним то волчицею старой,
То змеей выползала из тьмы.
И прикинулся он девицей,
Смотрит в речку — узнать ли кому?
Налетела, одетая птицей,
И проткнула печень ему.
И кричали тут старые боги,
Было много их диких, родных,
И ногами они топотали,
И воскрес он от топота их.
Встали кругом они над ним,
Он воскрес — но в подземной печали —
Юным, светлым, глухим и немым.
И пришли времена тут строги —
Что-то прянуло с неба, с земли,
Зарычали грозные боги
И под ноги церквей легли.
И поют они, лежа под спудом,
Под белым камнем церквей:
Праздник праздников,
Радость радостей,
Кровь и золото,
Царь царей.
Боги древние — вы стали ныне
Лешими и домовыми,
Рыболовами ночными — водяными,
Все не приискать вам домовину.
Размазал по лицу малину леший,
На месяц полный он вопил,
Он выпью — тварью стал безгрешной —
«О выпей, Луно», — он молил.
Под локти лунь и выпь вели
Его домой — под корни — вниз.
И Кострома поел земли,
Славянский тихий Дионис.
И соловьем пропел вдали.
Помнят это только корни сочных трав —
Рогоз, аир и осока,
Да злые птицы во тьме дубрав
О Велесе в лесе вопят высоко.
В ночи волглые воет воинство
Зеленявок, волосарей:
Радость радостей,
Праздник праздников,
Кровь и золото,
Царь царей.
1980
