Клювом, канарейка,
По клетке позвени —
Сразу все изменится,
Засияют огни.
(Что же — пущусь в плаванье!)
Где некогда плавал муж Одиссей богоравный,
Он и сейчас — в трех островах
Петляет, плутает.
О звезды! Острова! Вы схожи,
И — люди — мы на вас похожи,
Хотя, скорей, на острова плавучие
И больше схожи с облаком и тучею.
Мне больше нравятся такие острова,
Что будто бы на якоре стоят,
И крепко там живет Богиня или Демон.
О Венера двоящаяся! Цирцея! Калипсо!
Дайте мне черный корабль хорошо просмоленный!
На мелком корабле
Морскою амазонкой
В лазурном море
Плыву
(Борей боролся с кораблем,
Но светлый
Мне некий Бог помог)
Путник (или его душа) пускается в плаванье среди островов
Греческого архипелага, но его мучает подозрение, что плывет не в лазурном море, а
лежит дома в ванне и все это ему только мерещится.
Быть может — это я лежу
В жестяной банке,
В своей заржавевшей
Родимой барке,
Прикованная цепью, как затычка,
Сиреною пою,
А не плыву,
Хвостом тяжелым бью,
А не летаю?
О что за мысль!
О что за предположение ужасное!
Васильком море растет
И васильком шумит.
Обугленноокий встает Полифем
И со скалы летит.
А я мимо плыву, мимо.
Море расатет, море поет,
А я плыву ли, тону.
— Бойся его — Никого! Никого!
Лепетал он темному дну.
А там – у западных ворот,
В блаженную глядя тьму,
Одиссей у Калипсо так и живет,
А родина снится ему.
Этот сон богиня на него навела,
Чтобы он не строил плот,
И в сонном мечтаньи летая домой,
На двух островах живет.
По зеленому морю я тихо плыла,
(Под водою и парус, и флаг),
Звонили звездные колокола.
Дай лотосу мне, лотофаг.
Он проплывает мимо островов,где живут Полифем и Одиссей,
который так и не достиг Итаки.
На Мальту перелетел Петербург.
О! Он давно желал, он долго плыл,
И с ним, конечно, все дома
И все, кто в них жил.
Я знаю — там тени родные живут,
Радуясь перемене морей.
Там Петр и много цариц и царей,
Но над всеми Гроссмейстер, дитя.
Там нет Черной речки,
Щели дельфийской,
Пар источающей злой,
А вместо нее Изумруд-река
Катит в Неву облака.
Странным образом он подплывает к Петербургу, который теперь на
Мальте, и где живут все, кто когда-либо в нем жил и все же не страдает от
перенаселения. Путник хочет остаться там, но некая сила увлекает его дальше.
Хоть мы убежали финских болот
И теперь живем у златых ворот,
Я мимо, мимо плыву.
Посмотри, посмотри хоть зеленый парад!
Ты вернулась, вернулась домой,
Но скрылся за кормою град
В облаке музыки роговой.
На острове чудесном
Живет морская нимфа,
На шее у нее веревка золотая
И кофточка на ней парижская, простая,
Когда-то проданная в мертвой той Москве.
Марина! Путник, не тревожь ее!
Она живет в морском подобьи Рая.
Зеленые глаза целует ветер,
И нет в них слез. О не тревожь ее!
Явление Марины
Я все плыла и чем дальше плыла,
Тем все густей
Ло́зы вились вкруг меня,
Мешали курс верный держать,
Мутное молодое вино
Готово к закату дня,
Само давилось,
Само и лилось
В белые пасти волн.
Опьянев, разбежались они,
И вдруг я заметила, что плыву
Уже среди звезд,
Они сияли в большом ветру —
Новые острова,
Вино разливая, я все плыла
В звездные колокола.
О лодка моя, смолистая тень,
Я парус тебе и матрос,
Ветер дул в спину. Колтун из лоз —
Нас к Венере теченьем несло.
Сердце, тяжелое будто лот,
Новой любовью полно.
К Венере теченьем нас быстро несло,
Там сердце разрежу,
И там Любовь
Вольется в волны Любви.
Лодка путника неожиданно обрастает лозами, все оплетено ими —
и парус, и весла, и сам путник. Они созревают, из них льется в море вино. Но путник
уже не в море, и не среди островов, а среди звезд и плывет прямо к Венере, где его
сердце растворяется в море Небесной любви.
март 1983
