(Место действия — пустая сцена старинного театра)
Театр спит. Подмостки глухи.
Попробуй-ка на сцену выдь —
Как бы кого не разбудить!
То вдруг кулиса шелохнётся,
Пол заскрипит...
(Тут как бы впору и завыть.)
То кто-то всхлипнет, то смеётся.
Зал будто саваном накрыт,
Но что-то там вдруг заблестело...
Как эта сцена глубока!
Ей нет предела.
Стояло столько здесь фальшивых стен,
Что зданье будто стало мнимым,
Как бы само себя играет,
Вдыхая духов-пилигримов.
Заколотый на авансцене
Тупой рапирой прямо в глаз,
Актёр привстанет у кулисы
И смотрит в вас.
Театр спит, но в его снах
Великие роятся тени,
Как бы опять живут на сцене,
Взовьётся завесь с вздохом «ах».
Так много призраков в театре,
Он скоро в Лету уплывёт,
В нём вместо лодочки Харон
Начнёт перевозить народ
На берег тот.
Театр — корабль,
Во трюме течь, он утопает...
«Лабиш, Островский и Шекспир», —
Матрос молитву повторяет.
Хоть я жива ещё, но тенью
Лечу сюда во сне устало,
На эту сцену, где подростком,
После премьер, дрожа, ступала.
И всё мне мнится: саван зала
Качается — там одноглазый
Сидит и смотрит странный зритель,
Изъеденный веков проказой.
И осеняет озаренье
Мой мозг под чепчиком седин:
Актёров, нас, тут мириады,
А Зритель он всегда один.
4 мая 2007
