О звезда моя — после разлуки
Ты опять проломила окно
И просыпала тонкие руки
В сердца влажное полотно.
Может быть, ты хотела, уверясь,
Что там нет ничего — пустота,
Влить зеленую тонкую ересь —
Обожание злого хвоста.
Иль хотела она нащупать,
Будто крючник, добычу лучом,
И потом ее выдернув грубо,
Сделать вид, что она не при чем.
Вынуть, выдрать она хотела
Нечто, забытое до сотворенья,
Что-то зарытое в хаосе тела —
Зеркало, вервие или коренья.
Я в Москве, в самом сердце московском
Камень вшитый нашла,
Кость округлую, серу, известку,
Проще ж — это церквушка была.
Или это кусочек ключицы,
Или частица древних колен.
Она и твердеет, она и светится,
Потому что Москва — андроген.
И я взмолилась — не убивай,
Есть — ты видишь — меня древней,
Ящер невидимый, что ли, в ней,
В трубочку свернутый рай.
В полночь дверь отворю в тишине —
В тонком пламени светлых пелен
Там стоит, прислонясь к стене,
Босиком на промерзлых камнях,
В забытьи древний царь Соломон —
Со своей головою в руках.
26 января 1980
