1

                    Раз проснулась я с больною головой, – 
                    Пепельницы серый остров быстро встал передо мной.
                    Было много в ней окурков, грязи, сору,
                    Пьяных слез, дурного разговору.
                    Показалось мне с похмелья, с голодухи – 
                    Это нищенки лицо, рябой старухи.
                    Окурков двух погасшие зрачки
                    Просили – «Подари, купи для нас очки».
                    Это вам… Да и не встать мне…
                    Это б вам не помогло:
                    Всё истлело, всё сгорело,
                    Чёрной пылью заросло.
                    Вот и я уже такая – молодая, а уже… 
                    Душеньку бы поменяли
                    Посветлее, посвежей.
                    Пепельница, эх, сестричка,
                    Шило-мыло на козу,
                    Я найду в тебе чинарик – 
                    Выпьешь ты мою слезу.
                    Эх, похмелье! Скатерть, рвота,
                    Рюмки битые и нож.
                    Боже, Боже, ты загубишь,
                    А потом уже спасешь.
                    Тянет руки целовать
                    И завыть бы так глубоко,
                    Чтобы от плача затряслись
                    Старой пепельницы щёки.
                

2

                    Не умру же я вот так, – 
                    Обнимая унитаз,
                    Обвернувшись вкруг него
                    И с блевотиной у глаз.
                    Не уйдет ведь жизнь туда,
                    Куда уносится вода, – 
                    В трубы чёрные, как птица,
                    И куда заползают лишь мокрицы.
                

                    Может, надо жить вот так,
                    Как печальный унитаз:
                    Он смывает быстро грязь,
                    Устремив овальный глаз
                    В небо, в скрытую лазурь.
                    Пусть мешает потолок,
                    Он упрям и одинок.
                

                    Пусть завоет напоследок
                    Хор котят среди объедок:
                    «Жизнь есть боль, ведь жизнь есть боль».
                    Проскрипит квартет осин:
                    «Знай – когда ты ни заплачешь,
                    Ты заплачешь не один».